Амелия ДЖЕНТЛЬМЕН, The Guardian, 6 июля 2001 г.

Закулисная драма в Большом театре на этой неделе ознаменовалась назначением молодого музыкального руководителя, чья миссия — вытащить театр из кризиса, подорвавшего его репутацию.

Травматичный сезон уже отметился жестоким увольнением одного из его предшественников и гневным отходом от дел другого. Теперь перед Александром Ведерниковым стоит задача вернуть былую гордость самому знаменитому институту исполнительского искусства России.

Он сталкивается с деморализованной и демотивированной труппой, подавленной месяцами разгромных рецензий, звездными исполнителями, отказывающимися выходить на сцену, и потрясениями, связанными с многотрудной программой реконструкции стоимостью 150 миллионов фунтов стерлингов. Личные нападки со стороны российской прессы, по всей видимости, также не заставят себя ждать.

Возможны и новые управленческие конфликты. Первоначально господин Ведерников провозглашался преемником художественного руководителя Геннадия Рождественского, покинувшего свой пост в ярости в прошлом месяце. Однако вчера, на фоне продолжающейся борьбы за власть, сохранялась неопределенность относительно его точной должности и положения в иерархии Большого.

Господин Рождественский ушел в отчаянии от низкого художественного уровня труппы и в негодовании от обрушившихся на него оскорблений. «Я подвергся самой злой, дикой, чудовищной и наглой критике за всё, за само свое существование», — заявил он.

В августе прошлого года Министерство культуры неожиданно отправило в отставку предшественника Рождественского, Владимира Васильева, чтобы попытаться вдохнуть новую жизнь в Большой театр. О своем увольнении тот узнал по радио.

38-летний Ведерников, сдержанный и спокойный дирижер симфонического оркестра, хочет использовать западные технологии — амбициозную «программу рекламы, ребрендинга и связей с общественностью», — чтобы втянуть Большой театр в XXI век.

Сидя впервые в своем скромном новом кабинете — комнате № 78 в конце тускло освещенного коридора под сценой, — он охарактеризовал Большой театр как неповоротливого левиафана, выезжающего на достижениях, которые ему не удавалось повторить с 1960-х годов, и оторванного от нового порядка в России.

«Существовало стойкое убеждение, что Большой театр — лучший в стране, а потому даже помыслить о том, чтобы делать что-то иначе, было бы ошибкой». Этая спячка привела к тому, что театр оказался заслонен своим соперником — Мариинским театром в Санкт-Петербурге, родиной Кировского балета.

«Наша постановка "Бориса Годунова" остается неизменной с 1948 года. Она истощена — и физически, и художественно, — отметил он. — Нам необходимо привлекать новых режиссеров из России и с Запада»; нужны и новые постановки, чтобы привлечь более молодую аудиторию.

Однако на просьбу уточнить, какие именно спектакли он хотел бы видеть или каким образом реклама поможет решить внутренние проблемы, он смог лишь ответить: «Это сложные вопросы».

Source.