<Переведено с датского автоматически>
Концерт прошел путь от отточенности до величия
Программа, составленная для выступления главного дирижера Королевской капеллы Александра Ведерникова с Симфоническим оркестром датского радио (DR) в Концертном зале Копенгагена, была чрезвычайно дружелюбна к публике: симфония Гайдна, шедевр Моцарта и одна из величественных симфоний Чайковского.
Симфония №82 Гайдна (1786) получила прозвище «Медведь» из-за финальной части, тема которой взята из популярного в былые времена «медвежьего танца» — оригинальная и весьма характерная идея композитора. В остальном симфония в целом является хрестоматийным примером венской классической структуры: традиционное построение частей, запоминающиеся мелодии и, прежде всего, ясность. Именно так её и истолковал Ведерников, державший оркестр в ежовых рукавицах. Отточенное исполнение без лишних прикрас.
Безупречность продолжилась, когда два выдающихся музыканта Берлинского филармонического оркестра вышли на сцену, чтобы исполнить небесную «Концертную симфонию» Моцарта для скрипки и альта с оркестром (1779). Японец Дайсин Касимото и израильтянин Амихай Гросс, являющиеся концертмейстерами групп скрипок и альтов в именитом берлинском оркестре, уверенно исполнили все три части в прекрасном ансамбле, особенно в каденции второй части. Весь путь сопровождался довольно медленными темпами, из-за чего захватывающая средняя часть звучала скорее как адажио, нежели анданте (как обозначил сам Моцарт). Возможно, именно из-за дирижерского подхода Ведерникова в интерпретации немного не хватало живости и искренней радости музицирования взамен перфекционизма?
Симптоматично, что после перерыва Ведерников не взял с собой партитуру, в отличие от исполнения Гайдна и Моцарта. В интерпретации Четвертой симфонии Чайковского казалось, что силы оркестра высвободились иным образом. Масштабное русское произведение развернулось как захватывающее эпическое повествование, сочетающее в себе благозвучие (Чайковский справедливо считается одним из величайших мастеров инструментального искусства) и страстный драйв.
Русская меланхолия и судьбоносная драма в избытке наполняют эту симфонию (1877–1878), но посреди мощного оркестрового рокота часто выпадает возможность насладиться простыми мелодиями — например, ностальгической горько-сладкой «песней» гобоя во второй части, виртуозно исполненной солисткой Эвой Стейнаа. В итоге мы услышали весь мощный состав оркестра, что вылилось в бурные овации — явление, которое в «Синем кубе» (DR Koncerthuset) становится уже привычным.
Source.
Концерт прошел путь от отточенности до величия
Программа, составленная для выступления главного дирижера Королевской капеллы Александра Ведерникова с Симфоническим оркестром датского радио (DR) в Концертном зале Копенгагена, была чрезвычайно дружелюбна к публике: симфония Гайдна, шедевр Моцарта и одна из величественных симфоний Чайковского.
Симфония №82 Гайдна (1786) получила прозвище «Медведь» из-за финальной части, тема которой взята из популярного в былые времена «медвежьего танца» — оригинальная и весьма характерная идея композитора. В остальном симфония в целом является хрестоматийным примером венской классической структуры: традиционное построение частей, запоминающиеся мелодии и, прежде всего, ясность. Именно так её и истолковал Ведерников, державший оркестр в ежовых рукавицах. Отточенное исполнение без лишних прикрас.
Безупречность продолжилась, когда два выдающихся музыканта Берлинского филармонического оркестра вышли на сцену, чтобы исполнить небесную «Концертную симфонию» Моцарта для скрипки и альта с оркестром (1779). Японец Дайсин Касимото и израильтянин Амихай Гросс, являющиеся концертмейстерами групп скрипок и альтов в именитом берлинском оркестре, уверенно исполнили все три части в прекрасном ансамбле, особенно в каденции второй части. Весь путь сопровождался довольно медленными темпами, из-за чего захватывающая средняя часть звучала скорее как адажио, нежели анданте (как обозначил сам Моцарт). Возможно, именно из-за дирижерского подхода Ведерникова в интерпретации немного не хватало живости и искренней радости музицирования взамен перфекционизма?
Симптоматично, что после перерыва Ведерников не взял с собой партитуру, в отличие от исполнения Гайдна и Моцарта. В интерпретации Четвертой симфонии Чайковского казалось, что силы оркестра высвободились иным образом. Масштабное русское произведение развернулось как захватывающее эпическое повествование, сочетающее в себе благозвучие (Чайковский справедливо считается одним из величайших мастеров инструментального искусства) и страстный драйв.
Русская меланхолия и судьбоносная драма в избытке наполняют эту симфонию (1877–1878), но посреди мощного оркестрового рокота часто выпадает возможность насладиться простыми мелодиями — например, ностальгической горько-сладкой «песней» гобоя во второй части, виртуозно исполненной солисткой Эвой Стейнаа. В итоге мы услышали весь мощный состав оркестра, что вылилось в бурные овации — явление, которое в «Синем кубе» (DR Koncerthuset) становится уже привычным.
Source.
Петер ДЮРРФЕЛЬД, Kristeligt Dagblad, 17 декабря 2019 г.
«Четверговый концерт» предложил идеальный венский классицизм и русский романтизм
